Форум по беременности, родам и о детях

"Я беременна"

...Я пришла к тебе С ПРИВЕТОМ...,Рассказать,что солнце встало!...Ну и пусть сейчас три ночи...,Я с приветом,я ж сказала!))

Стр. 1 из 3   

Интересен ли вам мой дневник?
да
100%
 100%  [ 6 ]
нет
0%
 0%  [ 0 ]
Всего голосов : 6

Автор
Сообщение


Я надеюсь, никто не будет возражать smutilsa Вроде бы, никаким правилам не противоречит)
Мне очень нужен подобный дневник. Для чего:
1. Записывать свои впечатления и мысли о прочитанных книгах (чтобы потом можно было легко просмотреть)
2. Оставлять себе напоминания о тех произведениях, которые я хочу прочитать (иными словами -составлять план)
3. И главное - этот дневник станет дневником самоорганизации. Кто-то худеет и качает мышцы, а я буду "прокачивать" память. Потому что чувствую, как она постепенно начинает утрачивать остроту. До маразма и склероза, конечно, далеко. Но память - тоже мышца.)) Без тренировки загибается и атрофируется.

Что я буду делать для своей памяти? Учить стихотворения. Наизусть. Желательно -каждый день или через день.
Возможно, потом придумаю и другие упражнения. Но начну со стихотворений.
И надеюсь, этот дневник будет мне напоминать о моем обещании - и я не расслаблюсь.
Итак, начинаем.

Вчера, для разминки, взяла только одно четверостишье А. Вознесенского.

Проглядев Есенина, упустивши Пушкина
думаю, что люди создать должны
"Общество охраны памятников будущего"
Параллельно с Обществом старины.


Сегодня по дороге домой выучила (надеюсь, что вспомню и с утра - тогда можно будет это засчитать) из "Евгения Онегина" (начало 5-й главы)
Это тоже поблажка для первого дня: второй стих все знают со школы. Ну, пока так.

В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе,
Зимы ждала, ждала природа.
Снег выпал только в январе
На третье в ночь. Проснувшись рано,
В окно увидела Татьяна
Поутру побелевший двор,
Куртины, кровли и забор,
На стеклах легкие узоры,
Деревья в зимнем серебре,
Сорок веселых на дворе
И мягко устланные горы
Зимы блистательным ковром.
Всё ярко, всё бело кругом.
II
Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь;
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Вот бегает дворовый мальчик,
В салазки жучку посадив,
Себя в коня преобразив;
Шалун уж заморозил пальчик:
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно…
III
Но, может быть, такого рода
Картины вас не привлекут:
Всё это низкая природа;
Изящного не много тут.
Согретый вдохновенья богом,
Другой поэт роскошным слогом
Живописал нам первый снег
И все оттенки зимних нег[48];
Он вас пленит, я в том уверен,
Рисуя в пламенных стихах
Прогулки тайные в санях;
Но я бороться не намерен
Ни с ним покамест, ни с тобой,
Певец финляндки молодой!


Последний раз редактировалось: Denebola (11.11.2012 1:35), всего редактировалось 2 раз(а)
Снова Вознесенский.
Это стихотворение - чуть ли не первое, что выложил мой папа, когда завел страницу вконтакте))
Вот и комментарий к нему (хочу здесь его оставить тоже)

Это одно из лучших стихотворений А. Вознесенского, который "присоединился к большинству", но всё ещё витает здесь.
Хочется помедлить, но, видно, "пропасть между времен". Жаль, что это почти не знают теперь. Или все смыслы возвращаются пространству существования и есть там, пока кто-то продолжает узнавать эти стихи, эту музыку. Потом истаивают.

РОМАНС
Запомни этот миг. И молодой шиповник.
И на Твоем плече прививку от него.
Я - вечный Твой поэт и вечный Твой любовник.
И - больше ничего.

Запомни этот мир, пока Ты можешь помнить,
а через тыщу лет и более того,
Ты вскрикнешь, и в Тебя царапнется шиповник...
И - больше ничего.
И.Бродский

Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.

И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
- До свиданья, дружок.

И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.
- словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.


Бродского считаю гением. Во всех возможных смыслах этого сложного понятия.
Очень люблю его прозу.
Увы, у меня не хватает облразования и эрудиции для того,чтобы целиком понять некоторые его вещи (прозу имею в виду)
С пониманием стихов у меня всегда были проблемы,я об этом с университетских времен знаю. Я не воспринимаю, а пытаюсь понять,а с поэзией так нельзя.
Во тсецчас, когда начала просто заучивать стихи - мне кажется, иногда затрагиваются нужные струны, и я начинаю чувствовать -а значит, и понимать - больше.

Ну и никак не могу не привести цитату из Довлатова относительно этого стихотворения)))

У Иосифа Бродского есть такие строчки:

"Ни страны, ни погоста,

Не хочу выбирать,

На Васильевский остров

Я приду умирать..."

Так вот, знакомый спросил у Грубина:

- Не знаешь, где живет Иосиф Бродский?

Грубин ответил:

- Где живет, не знаю. Умирать ходит на Васильевский остров.

Соло на Ундервуде
Между Чеховым и Бродским

I.Сегодня я не выучила стихотворения. Но все же не считаю день потраченным. Хотела выбрать какое-нибудь из стихотворений Бродского,выбраь не смогла, но многие прочла. Кроме того, заинтересовалась вопросом, который вряд ли меня при других обстоятельствах заинтересовал бы: а как Бродский относился к Чехову? Учитывая его близость к ахматовско-мандельштамовско-цветаевско традиции? Ведь известно, что вышеперечисленные поэты не любили Чехова.
Конечно тут все слишком сложно. Я полагаю, отрицание Чехова этими поэтами - скорее дань традиции, вернее, отречения от традиции. Бродский же был истинным гением. А гений, по сути, не принадлежит ничему, и даже традиции.
Потому и вИдение Чехова Бродским не могло быть однозначным.

Сегодняшняя запись называется "Между Чеховым и Бродским" -в хронологической последовательности.Но вернее было бы ее назвать - между Бродским и Чеховым. Сегодня, 28 января - годовщина смерти И. Бродского. Завтра, 29 января, все отмечают день рождения А.П.Чехова.

Итак, стихотворение я не выучила. Но выложу одно из стихотворений Бродского здесь. А заодно и хорошую ссылку на собрание стихотворений и прозы И.А. Бродского.

Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?
Воротишься, купи себе на ужин

какого-нибудь сладкого вина,
смотри в окно и думай понемногу:
во всем твоя одна, твоя вина,
и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.

Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.

Как хорошо, на родину спеша,
поймать себя в словах неоткровенных
и вдруг понять, как медленно душа
заботится о новых переменах.

1961

http://brodsky.ouc.ru/vospominaniya.html

II. Нужно вспомнить о прозе. Тем более, впереди - день Чехова.
Чехова я перечитываю часто. И каждый раз, перечитывая давно известные мне и любимые произведения, стараюсьт добавть к ним что-то новое. В этот раз прочитала несколько повестей. Запомнился больше всего рассказ "Бабье царство".
Чехов очень разный. Настолько разный, что иногда мне хочется присоединиться к мнению Ахматовой и признать его серым повинциалом. Но это,разумеется, не так. Просто у Чехова есть умопомрачительно скучные рассказы.
Ну то,что я не люблю такие вещи как "В овраге" или "Палата №6" - это одно, я просто не люблю это направление в чеховском творчестве. Но есть и просто слабые рассказы.
И очень жаль ,что многие из них записали в классику (ту же "палату №6" или "Каштанку") и зачитывают до дыр с детства, внушая отвращение к творчеству одного из лучших российских писателей.

о Чехове обязательно продолжу завтра и послезавтра.

III. Прочитала "Воспаоминания о Чехове" И. А. Бунина. Отчасти ради Бунина, отчасти ради Чехова. Я считаю, произведение это нужно включить в школьную программу и предварять им изучение творчества Чехова, чтоб не оставался последний в памяти школьников как "певец сумерек").
Бунина почитала бы с удовольствием и еще, но нет сейчас на это времени, так что ограничилась перечитыванием "Тёмных аллей".
А Чехов нужен для дела)
Но о деле завтра - сегодня уже нет сил...
Увы, я снова без стихотворения. Честно говоря, так устала, что и вовсе не хотела писать, но нужно, пока свежи впечатления.
Прочитала повесть Куприна " Яма". О жизни киевского публичного дома. Давно хотела прочитать, слета у меня в читалке лежит. Прочитала быстро и легко, растрогана была до глубины души, но все же... Ест ьчто-то банальное и пошлое во всех этих попытках изобразить изнанку жизни. Именно это я и в Чехове не люблю. То есть, умом понимаешь ,что это все нужно, что это все правильно, что талантливо написано, а все-таки что-то во мне протестует. Видимо, мир литературы ХХ века, мир Бродского, отказ от всяческого традиционого реализма сказывается.
Но сама по себе повесть очень интересная, местами очень трогательна, и полностью оправдывает свое посвящение "материнству и юношеству".
Б. Пастернак.

Про эти стихи

На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолоку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме.
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть.
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет рождество,
И разгулявшийся денек
Откроет много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы, в вермут окунал.

Хотела сначала выучить (или, вернее, переучить) стихотворение "Февраль. Достать чернил и плакать...", но уж слишком "затаскали" его, да и к тому же - это не про наш нынешний февраль... Может, потом, ближе к концу... А пока:"Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?")))
Сегодня, наконец, выучила стихотворение Бродского, котрое выложила ранее.
Времени на стихи не стало... Слишком много трачу сейчас на прозу. В основном - на Чехова. Плюс - литаратуроведческие статьи.
Довольно приятно оказалось вернуться в мир науки, от которого я уже, признаться, успела немного отвыкнуть.
К апрелю нужно написать доклады. К маю - большую статью для книги.
А время летит... Вот уже и февраль перевалился за середину, а ведь только что новый год отмечали...
Самое сложное для меня сейчас -придумать темы докладов. Для себя и еще для студентов.

Что читаю. М. Чудакова. Жизнеописание Михаила Булгакова. Эту книгу, хотя бы выборочно, отрывками, стоит прочитать всем. Особенно киевлянкам))
После нее я по-другому смотрю не только на творчество Булгакова в целом (я его, собственно говоря,не так уж хорошо знаю, хотя многое читала), но и на столь любимый и, казалось бы, известный с разных сторон роман "Мастер и Маргарита".

Булгаков с Чеховым в моей голове чередуются.
Прав папа, когда говорит, что нельзя читать ничего кроме того автора, которым в данный момент занимаешься...
Но на свете так много интересной литературы -вдруг не успею)))
Не складывается со стихами в последнее время... Все больше проза. Во-первых, Чехов. Готовлюсь (и готовлю студентов) к Чеховским чтениям в Таганроге.
Во-вторых, закончила "Жизнеописание Булгакова". По-новому поняла выражение "затравленный властью писатель". Действительно, затравленный. Вся жизнь его - попытка пробиться...нет, не на литературный Олимп, а просто - в литературу. Что-то общее есть у них с Довлатовым в этом. Он тоже хотел быть просто писателем, но именно этого и не могла ему позволить советская власть.
И все же Довлатову было проще. Хотя бы потому ,что его выпустили, и он успел реализоваться как писатель в Америке. Булгакова же не отпустили за границу даже на время, хотя он неоднократно просил об этом самых разных людей, включая лично Сталина. Так он и погиб (именно -погиб), в советском гетто...
Меня смешат все разговоры о том, что при советской власти было лучше. Власть, которая длаже не по колено,а по плечи в крови, ни при каких условиях не может показаться мне хорошей.
Последние годы жизни Булгакова пришлись на годы большого террора. Трудно,невозможно, наверное, описать словами это время. Когда исчезали один за другим знакомые, близкие, друзья. А у меня еще свежи впечатления (да и сотрутся ли они когда-нибудь?) о книге Гинзбург "Крутой маршрут". Ужас и дрожь охватывают меня, когда я просто читаю об этом. Каково же было жить в это время?
В книге о Булгакове нашла упоминание о книге "Большой террор" Роберт Конквеста (кстати, он написал еще и книгу о Голодоморе - "Жатва смерти"). Начала читать. Увлекательно, как детектив. Рассказать пока не могу - не прочитала до конца еще, да и нужды нет пересказывать... Озвучу лишь один факт из этой книги: в период с 37 по 38 год было подписано более 360 тысяч смертных приговоров. То есть - по тысяче человек в день.
Как может быть счастлива страна, убившая столько людей?
И даже не страна - страны. Потому что "партийные чистки" были и в Украине ,и в Грузии, и в других странах Советского союза.

Как тут снова не вспомнить Довлатова:

Я все думаю о нашем разговоре. Может быть, дело в том, что зло произвольно. Что его определяют - место и время. А если говорить шире - общие тенденции исторического момента.
Зло определяется конъюнктурой, спросом, функцией его носителя. Кроме того, фактором случайности. Неудачным стечением обстоятельств. И даже -плохим эстетическим вкусом.
Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить - кто написал четыре миллиона доносов? {Эта цифра
фигурировала в закрытых партийных документах.) Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой?
Ничего подобного. Их написали простые советские люди.
Означает ли это, что русские - нация доносчиков и стукачей? На в коем случае. Простосказались тенденции исторического момента.




Нашла нечто, подходящее настроению.

Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.
И ненужным привеском качался
Возле тюрем своих Ленинград.
И когда, обезумев от муки,
Шли уже осужденных полки,
И короткую песню разлуки
Паровозные пели гудки,
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

А.Ахматова. Реквием

http://www.flibusta.net/b/164815/read
Итак, наконец, с " Большим террором" покончено)) Муж рад)) А то я ходила с совершено безумным взглядом, не переставя ужасаться и думать про себя, как можно было жить в это время? И о том,что еще долго наша страна будет отрабатывать всеь этот кошмар..
Ну да ладно. Забыли на время)
Сразу после этого перенеслась в другую эпоху: блестящего дворянства конца XIII - начала XIX века. В эпоху Пушкина и декабристов. Книга Ю.М. Лотмана "Беседы о русской культуре". Читается очень легко и дает ясное и четкое представление о том времени, о деталях быта, о котоых мы, конечно, много знаем из литературы. Но все-таки литература - это одно, а истрико-культурологическое исследование - другое.
Очень интересно истолкована и роль литературы в тогдашней жизни, и влияние бытового уклада на умы и характеры, подробно описана немаловажная роль женщин того времени (как-то принято считать, что до женской эмансипации мало что происходило в этой области).
В общем, всем интересующимся литературойи культурой - рекомендую. Тем более, что, как известно любому филологу, Лотман - мастер слова, читать его легко и приятно.

А еще нашла себе развлечение. Орфоэпическое))
Прошла орфоэпический диктант:
http://www.comjuor.crimea.edu/dict.htm
Поняла, что для меня, филолога, ошибок многовато (5), и теперь прохожу его несколько раз на дню. Проверяю себя и запоминаю ошибки, чтоб больше их не повторять.
Цитата:

В поведении денди большую роль играли очки — деталь, унаследованная от щеголей предшествующей эпохи. Еще в XVIII веке очки приобрели характер модной детали туалета. Взгляд через очки приравнивался разглядыванию чужого лица в упор, то есть дерзкому жесту. Приличия XVIII века в России запрещали младшим по возрасту или чину смотреть через очки на старших: это воспринималось как наглость. Дельвиг вспоминал, что в Лицее запрещали носить очки и что поэтому ему все женщины казались красавицами, иронически добавляя, что, окончив Лицей и приобретя очки, он был сильно разочарован.


Цитата:

Представление об узкой талии как о важном признаке мужской красоты держалось еще несколько десятилетий. Николай I туго перетягивался, даже когда в 1840-х годах у него отрос живот. Он предпочитал переносить сильные физические страдания, лишь бы сохранить иллюзию талии. Мода эта захватила не только военных. Пушкин с гордостью писал брату о стройности своей талии: «На днях я мерился поясом с Евпр<аксией> и тальи наши нашлись одинаковы. Следовательно из двух одно: или я имею талью 15-летней девушки, или она талью 25-летн<его> мущины» (ХШ, 120).


Ю.М. Лотман. Беседы о русской культуре
Из чтения - Чехов, Чехов и еще раз Чехов.
Во-первых, нужно было по делу. А во-вторых - зачитываюсь им. Читаю прямо почти подряд по собранию сочинений. Ужасно жаль, что ленюсь и не записываю сюда вот названия особо впечатливших мня рассказов. Может быть, сумею найти время позднее....


А сегодня хочу поделиться стихотворениями одного из величайших русских поэтов ХХ века. Поэта, "изуродованныого" идеологией и школой... Разрекламированного и навязываемого советской властью. Огромная Фигура, величайший талант, новаторство языка и блеск стиля.
Все это - Маяковский.

Ночь

Багровый и белый отброшен и скомкан,
в зеленый бросали горстями дукаты,
а черным ладоням сбежавшихся окон
раздали горящие желтые карты.

Бульварам и площади было не странно
увидеть на зданиях синие тоги.
И раньше бегущим, как желтые раны,
огни обручали браслетами ноги.

Толпа — пестрошерстая быстрая кошка —
плыла, изгибаясь, дверями влекома;
каждый хотел протащить хоть немножко
громаду из смеха отлитого кома.

Я, чувствуя платья зовущие лапы,
в глаза им улыбку протиснул; пугая
ударами в жесть, хохотали арапы,
над лбом расцветивши крыло попугая.

1912


Лиличка! вместо письма

Дым табачный воздух выел.
Комната —
глава в крученыховском аде.
Вспомни —
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще —
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя —
тяжкая гиря ведь —
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят —
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон —
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

26 мая 1916 г. Петроград

Несколько слов обо мне самом

Я люблю смотреть, как умирают дети.
Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
за тоски хоботом?
А я —
в читальне улиц —
так часто перелистывал гроба том.
Полночь
промокшими пальцами щупала
меня
и забитый забор,
и с каплями ливня на лысине купола
скакал сумасшедший собор.
Я вижу, Христос из иконы бежал,
хитона оветренный край
целовала, плача, слякоть.
Кричу кирпичу,
слов исступленных вонзаю кинжал
в неба распухшего мякоть:
"Солнце!
Отец мой!
Сжалься хоть ты и не мучай!
Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.
Это душа моя
клочьями порванной тучи
в выжженном небе
на ржавом кресте колокольни!
Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!"
[1913]

Лунная ночь*
Пейзаж


Будет луна.
Есть уже
немножко.
А вот и полная повисла в воздухе.
Это бог, должно быть,
дивной
серебряной ложкой
роется в звезд ухе́.

[1916]
К 9 мая



Давид Самойлов

СОРОКОВЫЕ

Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.

Гудят накатанные рельсы.
Просторно. Холодно. Высоко.
И погорельцы, погорельцы
Кочуют с запада к востоку...

А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звездочка не уставная,
А вырезанная из банки.

Да, это я на белом свете,
Худой, веселый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.

И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю,
И пайку надвое ломаю,
И все на свете понимаю.

Как это было! Как совпало -
Война, беда, мечта и юность!
И это все в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..

Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые...
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!

1961


А.Т. Твардовский
Я УБИТ ПОДО РЖЕВОМ


Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете.

Я не слышал разрыва
И не видел той вспышки, -
Точно в пропасть с обрыва -
И ни дна, ни покрышки.

И во всем этом мире
До конца его дней -
Ни петлички,
Ни лычки
С гимнастерки моей.

Я - где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я - где с облаком пыли
Ходит рожь на холме.

Я - где крик петушиный
На заре по росе;
Я - где ваши машины
Воздух рвут на шоссе.

Где - травинку к травинке -
Речка травы прядет,
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.

Летом горького года
Я убит. Для меня -
Ни известий, ни сводок
После этого дня.

Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.

Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю -
Наш ли Ржев наконец?

Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?
Этот месяц был страшен.
Было все на кону.

Неужели до осени
Был за н и м уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался о н?

Нет, неправда! Задачи
Той не выиграл враг.
Нет же, нет! А иначе,
Даже мертвому, - как?

И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она -
Спасена.

Наши очи померкли,
Пламень сердца погас.
На земле на проверке
Выкликают не нас.

Мы - что кочка, что камень,
Даже глуше, темней.
Наша вечная память -
Кто завидует ей?

Нашим прахом по праву
Овладел чернозем.
Наша вечная слава -
Невеселый резон.

Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам все это, живые.
Нам - отрада одна,

Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос,
Вы должны его знать.

Вы должны были, братья,
Устоять как стена,
Ибо мертвых проклятье -
Эта кара страшна.

Это горькое право
Нам навеки дано,
И за нами оно -
Это горькое право.

Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.

Всем, что, может, давно
Всем привычно и ясно.
Но да будет оно
С нашей верой согласно.

Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли
И в тылу у Москвы
За нее умирали.

И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.

Нам достаточно знать,
Что была несомненно
Там последняя пядь
На дороге военной, -

Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить...

И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы.
И Смоленск уже взят?

И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже?

Может быть... Да исполнится
Слово клятвы святой:
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.

Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!

Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг.

О, товарищи верные,
Лишь тогда б на войне
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне!

В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.

Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.

Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос наш мыслимый.

Ибо в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, -
Были мы наравне.

И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,

Чтоб за дело святое,
За советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.

Я убит подо Ржевом,
Тот - еще под Москвой...
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?!

В городах миллионных,
В селах, дома - в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?

Ах, своя ли, чужая,
Вся в цветах иль в снегу...

Я вам жить завещаю -
Что я больше могу?

Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.

Горевать - горделиво,
Не клонясь головой.
Ликовать - не хвастливо
В час победы самой.

И беречь ее свято,
Братья, - счастье свое, -
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

1945

М. И. Светлов.
Итальянец


Черный крест на груди итальянца,
Ни резьбы, ни узора, ни глянца, —
Небогатым семейством хранимый
И единственным сыном носимый...
Молодой уроженец Неаполя!
Что оставил в России ты на поле?
Почему ты не мог быть счастливым
Над родным знаменитым заливом?
Я, убивший тебя под Моздоком,
Так мечтал о вулкане далеком!
Как я грезил на волжском приволье
Хоть разок прокатиться в гондоле!
Но ведь я не пришел с пистолетом
Отнимать итальянское лето,
Но ведь пули мои не свистели
Над священной землей Рафаэля!
Здесь я выстрелил! Здесь, где родился,
Где собой и друзьями гордился,
Где былины о наших народах
Никогда не звучат в переводах.
Разве среднего Дона излучина
Иностранным ученым изучена?
Нашу землю — Россию, Расею —
Разве ты распахал и засеял?
Нет! Тебя привезли в эшелоне
Для захвата далеких колоний,
Чтобы крест из ларца из фамильного
Вырастал до размеров могильного...
Я не дам свою родину вывезти
За простор чужеземных морей!
Я стреляю — и нет справедливости
Справедливее пули моей!
Никогда ты здесь не жил и не был!..
Но разбросано в снежных полях
Итальянское синее небо,
Застекленное в мертвых глазах...
1943

Булат Окуджава
ДО СВИДАНИЯ, МАЛЬЧИКИ


Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли -
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли, за солдатом - солдат...
До свидания, мальчики!
Мальчики,
постарайтесь вернуться назад.
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат
и себя не щадите,
и все-таки
постарайтесь вернуться назад.

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
вместо свадеб - разлуки и дым,
наши девочки платьица белые
раздарили сестренкам своим.
Сапоги - ну куда от них денешься?
Да зеленые крылья погон...
Вы наплюйте на сплетников, девочки.
Мы сведем с ними счеты потом.
Пусть болтают, что верить вам не во что,
что идете войной наугад...
До свидания, девочки!
Девочки,
постарайтесь вернуться назад.
Так давно уже не отчитывалась о своем чтении. Но, собственно, отчитываться практически не о чём.
Решила немного восполнить пробел в знании зарубежнойй литературы конца XIX века.
Э. Золя. Нана. Очень увлекательная книга. Про жизнь парижской куртизанки Наны. Читала быстро и с удовольствием, но в целом впечатление о книге не очень. Меня раздражала позиция автора. И даже не его морализаторство, но... угадывается претензия на то, чтобы быть истиной в последней инстанции. Это всегда портит удовольствие и впечатление.
Но прочитать однозначно стоило. К тому же, эта книга, как "Черный квадрат" Малевича - первая в своем роде. Сейчас, когда полуголых барышень можно увидеть на половине городских рекламных вывесок, трудно представить, что "телесность" "Наны" была огрромным шоком для читающей публики.

Вслед за этим начала читать Диккенса. К этому писателю я долго "подступалась". Пробовала, начинала читать разные произведения, но не пробивалась дальше 10-й страницы. "Жизнь Дэвида Копперфильда" - увлекла. Правда, я далеко все равно не провинулась - уехала в отпуск, а в отпуске (в самом его начале) я читаю исключительно детективы Агаты Кристи)) Но, думаю, на этот раз все же Диккенса осилю. Хотя произведение огромное.

Сейчас на повестке дня Саша Соколов. Школа для дураков.
По доброй воле и читать бы не стала, но Мишка попросил помочь - написать небольшое эссе, именно по этому произведению. Если честно - мнеп очень НЕ нравится. Я не люблю стремления современных наших писателей ко всевозможным уродствам и псизическим отклонениям. Хотя части, где меняется повествователь, и идут коротенькие историйки, как бы сюжеты для других рассказов - очень неплохи. Но... Пока не дочитала. Возможно, конец произведения перевернет все представление о нём (такое бывает. Например, когда Санаева "Похороните меня за плинтусом" читала -так и было).


Из стихотворений сегодня - Марина Цветаева.

Я только девочка. Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду — волк
И помнить: я — овца.

Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти...

В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка,— молчу.
Ах, если бы и мне

Взглянув на звезды знать, что там
И мне звезда зажглась
И улыбнуться всем глазам,
Не опуская глаз!
Со стихами для меня, все-таки, все очень сложно... Никогда не умела я их понимать по-настоящему, мне кажется. Я все время пытаюсь читать их, как прозу - то есть, рассматривая мысли, идеи, а иногда ивыискивая в них сюжет.
Но есть один Поэт... После чтения его стихов я поняла одну самую-самую главную вещь: стихи не нужно понимать. Стихи нужно - воспринимать. И даже не обязательно расшифровывать образы и пытаться проводить параллели. Просто -да или нет. Нравится или не нравится. "Твои" это образы - или не твои.

25 мая - день рождения Иосифа Бродского.



Не выходи из комнаты, не совершай ошибку... (1970)

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
Спойлер:


На смерть Жукова

Вижу колонны замерших звуков,
гроб на лафете, лошади круп.
Ветер сюда не доносит мне звуков
русских военных плачущих труб.
Вижу в регалиях убранный труп:
в смерть уезжает пламенный Жуков.
Воин, пред коим многие пали
стены, хоть меч был вражьих тупей,
блеском маневра о Ганнибале
напоминавший средь волжских степей.
Кончивший дни свои глухо в опале,
как Велизарий или Помпей.
Сколько он пролил крови солдатской
в землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
белой кровати? Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
области с ними? «Я воевал».
К правому делу Жуков десницы
больше уже не приложит в бою.
Спи! У истории русской страницы
хватит для тех, кто в пехотном строю
смело входили в чужие столицы,
но возвращались в страхе в свою.
Маршал! поглотит алчная Лета
эти слова и твои прахоря.
Все же, прими их — жалкая лепта
родину спасшему, вслух говоря.
Бей, барабан, и, военная флейта,
громко свисти на манер снегиря.
1974

…и при слове «грядущее» из русского языка
выбегают черные мыши и всей оравой
отгрызают от лакомого куска
памяти, что твой сыр дырявой.
После стольких лет уже безразлично, что
или кто стоит у окна за шторой,
и в мозгу раздается не земное «до»,
но ее шуршание. Жизнь, которой,
как дареной вещи, не смотрят в пасть,
обнажает зубы при каждой встрече.
От всего человека вам остается часть
речи. Часть речи вообще. Часть речи.

1976


Последний раз редактировалось: Denebola (05.06.2012 1:42), всего редактировалось 1 раз
Вновь возвращаюсь к теме Великой Отечественной войны.
Дело в том, что мы еще 9 мая начали смотреть проект "Великая война". Этакий "наш ответ ВВС")) Что в нем действительно хорошо, так это то, что описание ужасов и трагедий войны сведено к минимуму, а вниманеи сосредоточено на технике, а также тактике и стратегии. Очень подробно описына основные битвы ВОВ, воспроиззведены в цвете (в стизе канала History). А вчера досматривали. И вот заинтересовала меня одна фигура. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский. Полезла в интернет в поисках биографической справки, затем обнаружила на флибусте его военные мемуары. Итак, читаю.


К.К. Рокоссовский. Солдатский долг.
Мне всегда нравилось звучание его польской фамилии. Еще со школы, когда я впервые о нём услышала. Потом мне очень нравилось его лицо -такое простое и мужественное Именно сочетание этих двух качеств. Кроме того, можно заметить, что годы мало изменили и само лицо ,и его выражение. А ведь его биография богата событиями. Очень богата, даже учитываю бурную историю нашей страны. 17-летним подростком он пошел добровольцем в царскую армию. Участвовал в Первой мировой войне. Дослужился до командирских званий. Затем, после Октябрьской революции, служил в Красной армии. Затем - занимал должности на всевозможных приграничных участках. В 1937 году был арестован по обвинению в шпионаже. Три года провел в заключении. Его пытали (как и всех), заставляя подписать ложные обвинения товарищей. Он ничего не подписал. Ему сломали 3 ребра, выбили 9 зубов и дважды водили на расстрел. Выводили - и давали залп холостыми (по другим данным - ставили с двумя другими заключенными, и по команде "Пли" двое других офицеров падали, его же уводили снова в камеру). В 1940 году всевозможные ходатайства его друзей возымели действие, Рокоссовского освободили. К началу войны он был одним из немногих уцелевших профессиональных и хорошо подотовленных военных. Кроме того, он был чрезвычайно умным человеком. И -что колоссально важно было для тоталитарной страны - крайне независимым. Он знал только, что он - офицер. Его дело - воевать. А неделать политику. Именно так он и подходил к своим обязанностям. Все вспоминают его как великолепного коммандира, подавашего пример мужества своим солдатам.
Что примечательно (и показательно), в его мемуарах очень много говорится о людях. О разных людях: и о солдатах, и об офицерах. И обо всех он отзывается с теплотой и уважением. Подчеркивает их заслуги и личные качества. А о тех, чьи действя он не одобрял или относился отрицательно, он просто не говорит. Ни хорошо, ни плохо. Упоминает один раз - и все. Почти удивительно на фоне многочисленных мемуаров, в которых автор расписывает, неудачно маскируясь, свои собственные заслуги.
Он был просто военный. И даже то, что он верил в Сталина, неспособно меня остудить)) В конце концов, он был -просто военный. Ему рассуждать о политике или о благе человеческом и не положено.
Мемуары читаются очень легко, почти как художественная литература.
Я и сама не ожидала, что меня все это так увлечет.



http://www.rokossowski.com/article1.htm
Показать сообщения:   
Начать новую тему Ответить на тему
Часовой пояс: GMT + 3
Стр. 1 из 3   


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах