Лишь бы не плакало?

Обсуждение этой темы редко встретишь в родительских интернет-конференциях, да и в «песочнице» говорить об этом как-то не принято. Вспомните себя, гуляющую с коляской, в которой посапывает трехмесячный кроха. От своей случайной спутницы с такой же коляской вы могли узнать о ее обитателе буквально все: что ест и пьет, как часто писает и какает, какими игрушками завалили его умиленные родственники и даже под каким знаком Зодиака малыш родился. Но ни слова о том, как часто ребенок плачет.

Что-то не так, почему плачет ребенок?

Табу, наложенное на эту тему, изредка нарушают лишь очень юные мамы (о таких говорят «сама еще ребенок») — растерянные, готовые слушать кого угодно, еще не привыкшие ни к малышу, ни к своей новой роли, — и, наоборот, мамы, считающиеся очень опытными, имеющие не одного, а троих-четверых детей, выработавшие свою позицию по каждому «детскому» вопросу и готовые всячески просвещать окружающих.

Почему же о младенческом плаче не принято говорить? К ответу на этот вопрос мне помог приблизиться наш дедушка. «Ну что ты к ней кидаешься, ребенку полезно плакать», — заявлял он моей сестре, которая просто не могла не реагировать моментально на плач новорожденной дочки. Но недели через две мы услышали от него другое: «Почему у вас ребенок все время плачет?».

Вот он, ключ: если у вас плачет ребенок, или с ним, или с вами что-то не так.

От этой мысли до чувства вины («Я плохая мать!», «У меня аномальный ребенок!») — всего один шаг. И большинство, по крайней мере с первым ребенком, этот шаг делают. Дальше их пути расходятся: кто-то смиряется и уже сам вторит «общественному мнению» («Да, я плохая мать, да, ребенок плачет — ну и пусть!»), кто-то идет против течения — подолгу носит на руках, укачивает, ловит каждый сигнал малыша («Возможно, я плохая мать, но я все сделаю для моего ребенка»). Но с чувством вины живут и те, и другие — и стараются поэтому избегать разговоров о плачущих детях: «работать» с чувствами, учиться выражать их мы, в отличие от Запада, еще не привыкли.

А может, не подпускать к себе это чувство вины? Закалиться аутотренингом («Я-внимательная-мать-с-мо-им-ребенком-все-в-порядке»), а всем дедушкам строго-настрого запретить высказывать крамольные мысли, нарушающие наш душевный покой?

Беда в том, что дедушка прав. Не потому, что он дедушка, а потому, что, сам того не зная, выражает народную мудрость: ребенок вообще не должен плакать, это вредно для его здоровья и развития. Именно об этом (а не о том, что для развлечения плачущего ребенка все средства хороши) говорит и известная пословица: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало».

Этому можно научиться

Однако в отличие от сегодняшней ситуации, в традиционном сообществе молодую мать никто не попрекал плачущим ребенком — ей помогали: показывали, как удобнее носить младенца на руках, прикладывали его к груди, учили распознавать его сигналы и непременно освобождали от всякой работы по дому до тех пор, пока между нею и малышом не устанавливался прочный контакт и взаимопонимание, пока она не научалась самостоятельно обходиться с ним.

Поведение старших женщин — бабушек, тетушек — тоже регламентировалось традицией: молодую мать не отстраняли от ухода за младенцем, как это сплошь и рядом случается сегодня («Дай мне ребенка, раз ты не можешь его успокоить!»), а находясь рядом с ней, подбадривали, подправляли, поддерживали.

В течение ушедшего века традиции пестования малышей и передачи опыта их мамам постепенно разрушались. Однако не замечать детского плача, к счастью, по-прежнему способны немногие матери — поэтому возник спрос на советы и рекомендации типа «Что делать, если ребенок плачет».

Следовать ли инструкциям?

Листаешь многочисленные книги для родителей — и поначалу кажется, что этот спрос удовлетворяется. Вот целая глава о детском плаче, в другом пособии — длинный перечень рекомендаций, а встречаются и целые книжки типа «365 способов успокоить плачущего ребенка».

Начинаешь читать — и оказывается, что тебе или прописывают успокоительное, или предлагают некое подобие инструкции по ремонту вышедшей из строя техники.

Авторы дружески похлопывают по плечу и утешают: «Плачущие дети делают нас беспомощными. Вот почему вы так расстраиваетесь, когда ребенок плачет. А кроме того, это такой раздражающий звук, что невозможно даже смотреть телевизор».

Или подробно инструктируют: «Когда ребенок в очередной раз начнет плакать, возьмите схему плача и поэтапно ее изучите. В столбце справа вы найдете рекомендации, что вам нужно сделать, чтобы помочь вашему «мегафону» уменьшить «звук», а может быть, и вовсе его «выключить». Чувствуете? Ребенок приравнивается к издающему шум устройству, у которого, к сожалению, не один выключатель, а множество кнопок, и научиться манипулировать ими, конечно, непросто, но вполне возможно.

«Инструкции» бывают фирменные, «научно-обоснованные», бывают и весьма кустарные. Наиболее захватывающий образец последних, под названием «Руководство для начинающего отца, или 17 способов успокоить орущее чадо» уже не первый год привлекает к себе внимание на одном из родительских сайтов в Интернете.

Из «17 способов…», предлагаемых этим отчаянным человеком, несколько звучат вполне разумно (распеленать ребенка и снять с него памперс; положить к маме под бочок и дать грудь). Большинство же советов вызваны в лучшем случае раздражением уставшего родителя, в худшем — убеждением «С ним (с грудным ребенком) можно делать что угодно — он не сломается!». Поэтому предлагается: не подходить к нему, прикрикнуть, шлепнуть, облить холодной водой, подбросить к потолку или подержать вверх ногами — и только в самую последнюю очередь «пораскинуть мозгами (ну вы же взрослый человек!)" и устранить причину плача. Полагаясь при этом на свой здравый смысл.

Когда не спасает знание

А вот это может сослужить плохую службу, считают психологи. В культурах, где в отношениях с младенцами принято руководствоваться знаниями, а не инстинктом, дети плачут значительно чаще и дольше.

«Американская или европейская мать откликается на плач своего ребенка в среднем через одну минуту — обычно она берет его на руки и успокаивает, — пишет антрополог Корнелльского университета (США), автор книги „Наши дети, мы сами“ Мередит Смолл. — Дети, появившиеся на свет там, где еще сохранилась первобытная цивилизация, плачут так же часто, но по времени — вдвое меньше. Отклик африканской матери происходит через 10 секунд и заключается в том, что младенца подносят к груди: там детей кормят около четырех раз в час, безо всякого расписания.

Сейчас и во всем мире отношение к младенческому плачу меняется, — добавляет Смолл. — За ребенком стали признавать право требовать к себе внимания».

Итак, младенческий плач наконец-то признан не досадной помехой «взрослым» делам, не способом, которым кроха пытается манипулировать родителями, а тем, чем он является на самом деле — единственной пока возможностью малыша сообщить матери о том, что ему плохо.

О чем он плачет?

«Плохо» бывают разные. Маме, которую ничто не отвлекает от общения с младенцем, бывает достаточно нескольких недель, чтобы научиться различать плач голодный и усталый, вызванный дискомфортом или желанием, чтобы его взяли на руки.

Даже если маме сразу не удается понять, в чем же именно нуждается ребенок в эту минуту, одно она может сделать всегда — взять ребенка на руки. Это — сигнал малышу, что его просьба о помощи не останется без внимания. Психолог-перинатолог Жанна Цареградская убеждена, что такая реакция матери формирует у ребенка благоприятное впечатление о мире, который он осваивает. Чем быстрее мать приходит ребенку на помощь, тем меньше страдает его нервная система.

В результате при правильно организованном уходе за ребенком, которому Жанна Цареградская обучает молодых мам, дети почти совсем не плачут: ведь все их потребности удовлетворяются, дискомфорт устраняется. Со временем это доходит до автоматизма.

Комментарии